Телефон
+7 (34266) 2-24-77
Электронная почта
Островок рая. Воспоминания из детства. 6 Сентября 2017

Островок рая. Воспоминания из детства.

Мне позвонила подруга: «К нам едет ревизор!» Я рассмеялась. Ревизор – это её 11-летний внук Савелий, или, как звала его прабабушка, Соловушка. Не знаю, почему, но я люблю этого неординарного мальчугана. Может, потому, что в нём вижу себя в детстве.
Мне очень нравится с ним общаться. Мы играем в карты, в шахматы. Очень любим лепить из пластилина. Если это танки, то у нас Курская дуга, пираты – идём на абордаж. От названий роботов у меня язык разворачивается на 360 градусов.
Но больше всего мы любим с ним разговаривать. О чём?  Да обо всём: о лягушках, о динозаврах, почему у ящерицы отпадывает хвост, есть ли жизнь на других планетах... Однажды Савелий спросил:
- А что такое рай?
- Не знаю, Савелий, но мне кажется, что у каждого человека своё представление о рае, и об аде, - ответила я. - Но когда я была чуть помладше тебя, у меня был островок рая!

Подарок
Мы приехали на Украину. Дед, обнимая меня, сказал:
- У меня для тебя подарок. Пойдем, покажу.
Радостные мысли носились в голове, обгоняя друг друга. Что за подарок? Что? Что? Моё удивление возросло, когда мы пошли не в хату, а прошли огород, сад, речку и вышли на луг. Луг заливала вода, образовались озерки, где весной селились утки, гуси, журавли, прилетали лебеди. А вокруг этих озерков лежат островки. Мы с дедом подошли к одному из них, на котором бегало белое рогатое существо.
- Вот, доню, подарок тебе – коза Зойка!
От удивления я упала на мягкие ладони острова. Это белое рогатое кинулось, брыкая ногами ко мне. «Настоящая!» - только и смогла прошептать я.
С этих пор мы с козой стали «не разлей вода». Я полюбила островок, где мы с козой играли в догонялки. Научила ее играть в футбол. Но иногда Зойка принимала мячик за что-то съедобное и прокусывала его. Коза не понимала, почему у меня слёзки надели парашюты и готовы были прыгнуть из глаз. Подходила ко мне, тряся головой, будто просила извинения.
- Ничего, Зойка, - заикаясь, говорила я. - Папа обещал кожаный купить.

Остров любви
Как-то вечером за ужином я сказала бабуле:
- Бабушка, я нашла его!
- Кого?!
Вся моя семья с удивлением посмотрела на меня.
- Ты мне рассказывала, что бывает… Тут я вспомнила, когда бабуля рассказывала про ад и рай, то запретила мне что-то ещё спрашивать про Бога у папы. Время тогда было другое – мой отец был коммунистом. И папа ругался с бабулей по поводу того, что она «забивает» мою детскую голову ерундой, рассказывая, как выражался отец, «небылицы про Бога». Хотя бабулины рассказы мне нравились.
- Остров Любви – весело сказала я, откусывая кусок ещё теплого хлеба.
- А ещё козы, с которой ты целуешься, а потом садишься за стол, - с сарказмом сказал брат.
- Ну и что, а нам там с Зойкой хорошо!
- Вот и добре, я рада, доню, за тебя, - сказала бабуля, подливая в стакан зойкино молоко.

Мои друзья
Наступало утро. Солнце не успело ещё сделать зарядку и раздвигало шторы из облаков на горизонте. Потом достало малиновое варенье, стало «мазать» верхушки деревьев сада, крыши хат, даже гнездо аистов. Мои братья и сёстры ещё нежились в объятьях Морфея, но солнышко успело помазать «варенье» и на меня. Я встала и побежала. Воздух пьяный – нет спасения, с ног сбивает. Когда бежала по росе, было ощущение, что кто-то в мешке нес жемчужинки, мешок порвался, и жемчужинки высыпались на землю.
Лягушки врассыпную кинулись кто куда. Нет – они не меня испугались, а наших аистов на крыше, которые затрещали клювами и встрепенулись при виде меня, бежавшей по саду. Я всегда думала, про что или про кого они трещат? Наверное, про лягушек, про солнце, про листья и серенький мох – как будто в ведёрное донце бросают струёю горох.
Аисты знали, куда я бежала. На свой остров, к своей Зойке. Мне было очень, очень хорошо на моём острове. Набегавшись, я падала в траву. Коза мирно дремала, потряхивая во сне куцей бородёнкой. А я, раскинув руки, лежала и смотрела на голубой небосвод. Лежу. Гляжу. Над головою дна нет. Только плывёт, как на лодке, не спеша самолёт. Мне вдруг стало жалко его, ведь у него нет ни козы Зойки, ни острова, ни землянички. На острове я нашла кустик, словно бусинки цветки земляники. Я ухаживала за ней, огородила веточками камыша, поливала водой, когда было сильно жарко. А когда ягоды поспели, мы с козой их съели. А ещё у самолёта нет друга – певца Соловушки. Я не могла понять, где он живёт, то ли в камышах, то ли в саду на вишне, то ли в шелковице возле дороги. Я свистну, а он: «Затопили щемящей волной нашу землю, и душу, и сердце. Рвутся трели пернатых певцов. Их трепещущий голос чудесен».  И о чём он поёт: про Родину, про солнышко, а может, ему нравится мой остров. -  О чем поёшь, милый мой Соловушка? – кричу я птице.
«Мы с тобою у реки.
Только ты да я.
Собираем васильки,
Милая моя.
В волосах твоих цветы.
Только ты да я.
Весело смеёшься ты,
Милая моя.
Никого кругом, лишь лес.
Только ты да я.
Слышен речки тихий плеск,
Милая моя.
Солнце пусть путь свой
совершит.
Только ты да я.
Отдохнём в лесной тиши,
Милая моя.
Отдохнём – пойдём домой.
Только ты да я.
Мы счастливые с тобой,
Милая моя!»
А ещё на острове я любила наблюдать, как божьи коровки устраивали бега по ладошке. «У коровок божьих кофточки в горошек. Попроси – и полетят прямо из ладошек». А сколько было тут жуков: тот - как жёлудь, этот - как орех, а этот - с рогами, как у оленя. Некоторые были похожи на дирижеров: «из-под плотных темных пиджаков – светлых крыльев – легкие сорочки». А бабочек целая эскадрилья. Когда я играла в солдатиков, они заменяли мне самолёты. Садились на рога Зойки, или на мою голову, принимая меня за большой одуванчик. Я боялась пошевелиться, но бабочка словно говорила: «Вот, вот сейчас я подышу, сверкну, расправлю крылья, и улечу».
Как-то я задремала на животе у Зойки после вкусного бабулиного борща. Вздрогнула от звука, что кто-то бил ладошкой по воде. Раздвинула камыши и увидела журавлей. Они танцевали! Журавли хлопали крыльями по воде, и в капельках воды появлялась весёлая радуга; то уплывали, то приближались друг к другу, то выходили на берег и похлопали крыльями друг друга. Я засмеялась. Журавли взметнулись вверх.
- Ух, ты, Зойка! – радостно смеялась я. – Журавушки! Им тоже понравился наш Рай!
Я думала, что напугала их, и они больше не прилетят. Но они прилетели уже вчетвером.

Прощание
Лето прошло, словно взмах крыла моих журавушек. Я прощалась с Зойкой:
- Вот тебе мячик, не грызи.
Коза будто поняла меня, закивала головой:
- Ме-ме-ме!
Я обняла козу. Вдруг из камышей вверх взметнулась стрела. Я вздрогнула, упала ничком в траву и закрыла глаза. Коза забегала вокруг меня, издавая то ли песню, то ли смех на своём козлином языке.
- Курлы-курлы - раздалось надо мной.
Я увидела, как журавли кружатся над нашим Раем. Они помахали нам с Зойкой крыльями, потом взмыли клином и улетели. Я всё поняла, они прощались.
- До свидания, Журавушки, - махала я им рукой. - Спасибо за лето! Спасибо за остров! Спасибо за Рай!

Рай там, где всем хорошо
Савелий всё время сидел и слушал меня, не перебивая. Я закончила свой рассказ.
- Знаешь, тетя Света, что не хватало тебе на этом острове?
- Что?
- Меня! Я же - Соловушка!
Савелий уехал, и я уже забыла про наш разговор. Вечером смотрела в окно, как солнце сдавало свой пост вечеру, который потихоньку натягивал на посёлок одеяло из фиолетово-золотистых лоскутков туч. Мы хлопнули с солнцем по ладошкам, пожелали друг другу спокойной ночи. Солнце подмигнуло мне и улеглось за трубы котельной. Вдруг раздался телефонный звонок.
- Тётя Света, я понял, что такое рай! Рай – это мама, папа, сестра Света, бабушка, дедушка, моя Аня. Это где тебе и всем хорошо. Где хочется петь, смеяться, бегать наперегонки с ветром. И никто не болеет! Спокойной ночи, тётя Света! Я люблю тебя! – Спокойной ночи, Соловушка!


Возврат к списку